Формирование экологической политики как системы правовых, технологических мер и экономических механизмов в структуре общей социально-экономической политики основано на принципах экологической безопасности, зафиксированных в Законе "Об охране окружающей природной среды". Политика должна опираться на достоверные и научно обоснованные оценки влияния хозяйственной деятельности на систему "человек-природа-экономика". Ее задача состоит в согласовании возможностей научно-технического развития, интересов потребителей, а также общественных интересов и целей долговременного устойчивого развития на основе минимизации ущерба человеку, природе, обществу.
В основу экологического регулирования хозяйственной деятельности должны быть положены:
обеспечение права каждого человека на экологическую безопасность как неотъемлемый элемент качества жизни и компенсацию ущерба от загрязнения;
принцип добровольности индивидуального экологического риска, предполагающий участие человека в принятии решений, связанных с экологическим риском;
принцип доступности и открытости информации о состоянии среды, качестве производимой продукции, пищи и пр.;
обязательная экологическая оценка и наблюдение за любыми видами деятельности или проектами на всех стадиях жизненного цикла - от начала реализации до прекращения этой деятельности;
интернационализация решений о деятельности, наносящей экологический ущерб другим государствам, что предполагает создание межгосударственных авторитетных органов и международного права регулирования экологической безопасности.
Экологическая политика нередко разрабатывается и формируется в достаточной изоляции от конкретной экономической ситуации в стране, без поиска гибких экономических и административных регуляторов экологической безопасности. Вместе с тем опыт развитых стран доказывает, что система управления экологией становится эффективной, если она встроена в механизм управления экономикой и обеспечивает на деле социальную защиту населения. Это единственный путь выживания страны в условиях глубокого кризиса. Очевидно, должен быть поставлен заслон чисто финансовому или технократическому подходу к решению проблем развития народного хозяйства. Добиваться гуманизации экономической политики должны соответствующие органы управления, наука и общественность, что предполагает усиление связей разработчиков экологических программ с общественными движениями и региональными властями.
Кроме того, растущая глобализация экологических проблем их распространение в пространстве и во времени (угроза будущим поколениям) требуют создания межгосударственных органов управления экологической безопасностью.
За последние 25 лет почвы потеряли 25% гумуса; 2/3 обработанных земель подвержены эрозии. На территории бывшего СССР на грани исчезновения находятся 603 вида флоры и 463 вида фауны. Происходит усиление загрязнения окружающей среды, повсеместно природные экосистемы замещаются антропогенными, сокращаются и истощаются разведанные запасы полезных ископаемых, уменьшается генофонд земли.
В последние 20 лет охрана окружающей среды заняла важное место в стратегии социально-экономической политики развитых стран. В дополнение к государственному регулированию экологической безопасности получили развитие соответствующие инструменты его реализации -"экологический" рынок и "экологический" бизнес.
Благодаря административно-правовым, финансово-экономическим мерам и технологическим сдвигам в США удалось добиться существенного улучшения качества воздуха (в меньшей степени - воды). При этом расходы на протяжении ряда лет на охрану окружающей среды были стабильными и составляли 1,5-2% ВНП. Однако в нашей стране, с ее печальным приоритетом крупных экологических катастроф, экономико-социальная практика по-прежнему предусматривает решение проблем экологической безопасности лишь в незначительной степени. Как правило, в правительственных программах учет экологического фактора декларируется, но в полной мере во внимание не принимается. Решение этих вопросов обычно откладывается на неопределенное время.
Проблемы безопасности необходимо исследовать прежде всего применительно к экологии. Хотя эта тематика давно и широко обсуждается в экономической литературе, тем не менее изучению проблем измерения экологической безопасности не уделялось должного внимания. Оценка последствий хозяйственной деятельности и экологической безопасности приобретает особую значимость для характеристики национального богатства.
В настоящее время масштабы негативных последствий хозяйственной деятельности стали соизмеримы с масштабами стихийных бедствий. Суммарное антропогенное воздействие на природу достигло таких размеров, что в ряде случаев превышает способности геоэкосистемы к самоочищению и регенерации. Загрязнение угрожает здоровью. Отходы становятся соизмеримыми с объемами вещества, естественно циркулирующего в природе. Из всего объема сырья, взятого у природы, в полезный продукт превращается лишь 1%, остальные 99% поступают обратно в природную среду, но уже в экологически опасном виде. Загрязнение водных ресурсов приняло угрожающие размеры. Более 50 млрд т отходов собрано в свалках.
В развитых странах понимание социально-экономического прогресса все больше связывается с повышением качества жизни, обеспечением прав человека в сфере его реализации как члена общества. Становится общепринятым положение, что безопасность человека, среды его обитания -важнейшая характеристика качества жизни и важнейшая составляющая национального богатства. В связи с этим ни одна проблема, связанная с качеством жизни, качеством экономического роста, не может решаться вне изучения риска для человека и общества со стороны экономических и социальных структур, вне изучения возможностей предотвращения этого риска и регулирования прав человека на безопасные условия проживания.
Возвращение к общечеловеческим ценностям требует переоценки результатов экономического развития (прежде всего элементов национального богатства и темпов роста) исходя из их социальной значимости. Необходимо пересмотреть традиционную точку зрения теории экономического роста, в которой провозглашается в качестве стратегических целей и фундаментальных ценностей темп увеличения национального дохода, ВНП, национального богатства и душевого потребления. В 90-х годах предстоит изменить цели, приоритеты и ориентиры экономического развития, поставив во главу угла безопасность человека и общества, здоровье и выживание нации. При этом речь идет не об отказе от экономического роста вообще, а о таком его качестве, которое базировалось бы на избирательном росте, позволяло совмещать требования безопасности с экономическим развитием. Недоучет этих моментов в экономической и социальной политике может привести к полному развалу экономики, к прямому уничтожению и структурным деформациям материального богатства, обнищанию населения и деградации человека.
В настоящее время теоретические шоры ликвидированы, но статистика не скоро еще будет по-настоящему готова решать эти непростые задачи, в том числе и потому, что объект исследования и учета сложнее, чем собственно крупномасштабное материальное производство. Статистические органы только сейчас начали постепенный переход от марксистской методологии к общепринятой международной методологии СНС. Перед Госкомстатом России поставлена задача в течение 5 лет, не нарушая динамических рядов, эластично перейти на СНС. Отсутствие в прошлом систематических статистических наблюдений, скажем, по домашнему хозяйству не означает, что не делалось никаких экономических расчетов и оценок. Они проводились, но носили часто случайный и, главным образом, экспертный характер, т.е. элемент условности налицо. Поэтому предпринята попытка в оценке объема фонда благосостояния включить те элементы потребления, которые либо не учитывались вовсе, такие как домашнее хозяйство, либо учитывались недостаточно, такие, как индивидуальная трудовая деятельность, частный сектор и другая негосударственная деятельность. Разумеется, социальные услуги учитываются полностью. Учитываются полностью также и амортизация (износ) домашнего имущества. Таковы составные элементы интегрального фонда потребления (т.е. числителя дроби).
Совершенно очевидная простота решения проблемы длительное время наталкивалась на определенные трудности. Дело в том, что для более или менее реалистической оценки числителя и знаменателя были препятствия теоретического, собственно политэкономического и, соответственно, статистически учетного характера. В области макроэкономики это господство пресловутой теории производительного и непроизводительного труда, когда все возрастающая часть услуг в основном социального характера (и прежде всего, здравоохранение, образование и весь комплекс досуга), а также нематериальные услуги и продукция мелкого производства, которые имеют соответствующие аналоги в общественно организованном производстве, не были полноправными объектами экономического анализа, либо вовсе игнорировались, как несуществующие и малозначительные и которыми можно было бы пренебречь. Тем не менее, учет этих элементов потребления и быта важен не только потому, что они объективно существуют (хотя и это само по себе важно), но их роль и значение в структуре потребления настолько значительны и непреходящи, что недоучет их значительно искажает реальную картину благосостояния и его эффективность.
И, наконец, для определения социальной эффективности народного хозяйства, с нашей точки зрения, представляют интерес не только расчеты интегрального фонда потребления материальных благ и услуг населения, но и отношение этого фонда к сумме затрат на его воспроизводство. К последним, видимо, следует относить затраты труда всех занятых в материальном производстве и в непроизводственной сфере народного хозяйства, затраты труда в домашнем хозяйстве, амортизацию основных производственных фондов. Что касается непроизводственных фондов, то они представляют собой не средства производства, а потребляемое (применяемое) имущество, находящееся в коллективном или индивидуальном пользовании населения. Износ этого имущества учитывается в фонде личного потребления населения и в материальных затратах учреждений, обслуживающих население. В этом случае коэффициент эффективности затрат на воспроизводство интегрального фонда потребления материальных затрат на воспроизводство интегрального фонда потребления материальных благ и услуг (Эн) можно приближенно выразить.
Методика определения стоимости часа свободного времени, предложенная еще в 1976 г. О.С. Пчелинцевым, позволяет более или менее корректно ввести стоимостную оценку свободного времени в структуру фонда народного благосостояния. Стоимостная оценка часа свободного времени исчисляется на основе затрат на высвобождение часа рабочего времени в материальном производстве. Эта оценка возросла с 40 коп. за час в 1960 г. до 3 руб. 05 коп. в 1990 г., т.е. за 30 лет в 7,6 раза.
Стоимостная оценка свободного времени имеет не только познавательное или академическое значение, хотя и это немаловажно, но и вполне реальное, практическое. Особенно это важно, когда определяется эффективность мероприятия в сфере обслуживания. Дело в том, что время клиента входит в технологию оказываемой услуги, является ее составной частью. И по мере роста услуг в структуре потребления значение оценки времени, естественно, возрастает. К сожалению, из-за отсутствия информации нельзя посчитать структуру фонда благосостояния в 1990 г. Поэтому для иллюстрации приводим расчеты для условий середины 70-х годов3. Тогда материальные блага составляли 61,6%, услуги - 21,2%, свободное время - 17,2% фонда благосостояния.
Другим важным фактором с точки зрения полноты учета фонда благосостояния, естественно, необходимо учитывать объем работ, выполненных в домашнем хозяйстве и более полном потреблении домашнего имущества, а также продукции и услуги частного сектора.
Долгое время основным показателем благосостояния считался уровень реальных доходов населения. Затем выявилась недостаточность этой категории, характеризующей только размер потребления материальных благ, и было выработано понятие общего объема потребления материальных благ и услуг, в котором учитываются не только результаты труда в потребительском секторе материального производства, но и результаты труда в общественно-организованных отраслях непроизводственной сферы, т.е. в сфере потребления. Но материальные блага и услуги также не отражают всю полноту процесса потребления. Сама "технология" структуры благосостояния предполагает еще один существенный его компонент - свободное время, которое является связующим звеном между развивающимися способностями индивида и возвышающимися его потребностями.
Итак, материальные блага (продукты, вещи и средства потребления) - услуги - свободное время - осуществляют технологию благосостояния на принципах взаимодополняемости и взаимозаменяемости. Закономерная взаимодополняемость этих трех составляющих благосостояния в реальной жизни редко выдерживается в режиме, более или менее близком к оптимуму. Чаще создается ситуация, когда в жертву приносится как раз свободное время как наиболее эластичный элемент структуры. Тем более, что правящие классы, как отмечал К. Маркс, формируют свою политику в сфере потребления таким образом, что этим кругам "необходимо", чтобы рабочая масса не была господином своего времени, а была рабом своих потребностей.
Next Entries »
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ
Модель свободных денежных потоков на акции не является радикальным отходом от традиционной модели дисконтирования дивидендов. 
